Расцвет и падение Спарты. Греко-персидские войны

26 Июн
2014

Статья из цикла «Расцвет и падение Спарты».

В самом ли деле спартанцы верили в свою избранность, в свои добродетели? Или в глубине души они рассуждали так: проводить бы время от времени уик-энд в Афинах и хоть немного развлекаться? Этого мы не знаем. Но мы точно знаем, что спартанцы создали представление о себе как о людях, абсолютно довольных своей добродетельной жизнью.

Пелопоннесский союз

Однако, несмотря на то, что у спартанцев была самая подготовленная армия на свете, они не использовали ее в схватках с другими армиями. Это несравненная военная машина, но судя по всему, Спарта рассуждает так: не будем ею рисковать, будем ею восхищаться, не будем пускать в ход наши щиты, пока в этом нет необходимости.

Эта система была на удивление действенной на протяжении двух столетий. Но потом, по причинам, не совсем понятным, Спарта начала выискивать за пределами своих границ потенциальные жертвы завоевания.

Возможно, военной машине грозила опасность заржаветь, возможно, им просто захотелось по-настоящему повоевать. Спартанцы были уверены в том, что с легкостью могут нанести поражение любому из ближайших соседей. Они были готовы присоединить к себе новую территорию и ввести на ней ту же систему.

Но в это же время на горизонте появилась реальная угроза спартанскому владычеству: нация с миллионной армией, решившая покорить Грецию. Это были персы.

В начале 5 века до н.э. они намеревались сначала покорить ионийских греков в Малой Азии, потом двинуться вглубь материка. Это скажется на всей истории Греции на протяжении двух последующих веков. Из поколения в поколение Греция будет ощущать угрозу, исходящую от Персии. То, как Спарта и Афины отреагировали на эту угрозу, и разделит, и объединит греческий мир.

В конце 7 века до н.э. Греция была свободной конфедерацией — более тысячи независимых городов-государств со своим характером и репутацией.

Афины были самым большим из них, с разнообразной культурной жизнью, великой архитектурой и могучим флотом. Но у Спарты, на которую с почтением взирали все полисы вокруг Эгейского моря, ничего этого не было. Спарта возложила культуру на жертвенный алтарь войны. Спарта была вооруженным лагерем.

Это означало, что система образования была в основном сосредоточена на военных делах. Была создана тайная полиция, считалось нужным на время как бы отделиться от остальной Греции. Спарте не нужны были колонии, не нужен был флот, у них была одна проблема: держать в узде Мессению.

В конце 8 века до н.э. Спарта подчинила себе Мессению – страну, население которой по меньшей мене в 10 раз превышала население Спарты. Спарта установила особого вида рабство, а также с помощью высококвалифицированных воинов проводила по отношению к илотам политику террора. Спарта была первой страной, в которой появилось то, что потом стало известно как западная военная дисциплина: современные принципы обучения, маршировки, строй, атаки – все это было изобретено спартанцами.

В этом хаотическом мире войны спартанцы усвоили, что воины, которые держатся вместе, которые не позволяют разорвать свой строй, представляют грозную силу и победят любого врага. Спартанцы, можно сказать, действовали изящно: они могли менять характер своих действий на поле боя, если это было необходимо.

Спартанцы также полностью реконструировали вооружение. Главным элементом был метровый гоплон, или щит. Его нес каждый солдат. Отсюда родилось слово гоплит, означающий спартанского воина и тех, кто позднее приобрел такой же облик.

Вооружением воина были: длинное копье и короткий меч. На нем был тяжелый шлем с двумя прорезями, чтобы видеть, и бронзовые доспехи. Все это вкупе весило примерно 30 килограммов. Т.е. получалось, что мужчина средних размеров тащил на себе чуть ли не половину веса своего тела. Да еще летом. Абсурд! Так в чем тут дело?

Судя по всему, дело было в самом сложившемся механизме войны, когда ее судьба решалась за какие-то полчаса схватки между двумя соседними городами-государствами. И спартанцы освоили такой метод боя лучше, чем кто-либо.

Исход боя решался быстрой, решительной, смертоносной тактикой, основанной на сплоченности и подвижности. Но почти 100 лет это новое искусство войны было больше теорией, чем реальностью.

Потом в 6 веке до н.э. спартанцев перестало устраивать то, что у них в подчинении была лишь Мессения. Они задумали расширить свою территорию за счет северного соседа – города-государства Тегея.

Однако, Спарта была одним из наиболее религиозных полисов Древней Греции, она не стала бы действовать, не услышав слов одобрения от богов. Поэтому в Дельфы за благословением Аполлона была послана делегация.

Считалось, что Аполлон говорит через жрицу, или пифию. Греческие оракулы были частью астрологи, частью гадалки, частью шарлатаны. Люди нередко слышали то, что хотели услышать. Паломничество в Дельфы напоминало не столько поездку к прорицателю или медиуму, сколько путешествие в страну Оз.

Примерно в 560 году до н.э. Спарта покорила Тегею. При этом она не просто выиграла войну. Тегея, вместо того, чтобы стать врагом, становится союзником, и возможно, первым союзником, ведь потом их будет много – на большей части Пелопоннеса и за его пределами.

К концу 6 века грозная спартанская машина убедила целый ряд городов-государств на Пелопоннесе присоединиться к ней. Это мощное объединение стало известно как Пелопоннесский союз со Спартой во главе. Его целью было создание силы, способной противостоять Афинам – не для того, чтобы овладеть этим могучим полисом, а чтобы избежать схватки с ним.

Есть простое правило: если у тебя ощутимое военное превосходство и соответствующая репутация, ты можешь избежать столкновений. Такова была политика Спарты. Они очень редко вступали в сражение, потому что знали: всегда есть риск потерпеть поражение.

 

Клеомен Безумный

Но зловещая угроза с Востока вынудила Спарту выйти из своего замкнутого мира. Персия при Дарии I управляла самой большой империей, которую когда-либо знал мир. Среди покоренных ею государств было немало бывших греческих полисов, включая находившийся в Ионии. Однако, после нескольких десятилетий персидского гнета и разорительных поборов ионийцы взбунтовались.

В 499 году до н.э. они послали делегацию к царю Спарты Клеомену. Он отказался помочь ионийцам. Результатом этого решения явилась цепь событий, которые изменили ход истории.

Не все греки разделяли трезвые суждения Клеомена. Афиняне решили оказать поддержку мятежным ионийцам. Несмотря на помощь Афин, ионийцы были разгромлены могучей империей Дария I. И персы не забыли о поддержке, оказанной бунтарям Афинами.

Подавив этот бунт, персы всерьез задумались о смельчаках на Западе, осмелившихся вмешиваться в то, что персы считали своим внутренним делом.

Тем временем, Клеомен приступил к безжалостной аннексии соседних городов-государств с целью усиления и расширения Пелопоннесского союза.

Когда Клеомен нападает на Аргос, он совершает поистине отвратительный поступок: он заманивает примерно 6 тысяч воинов Аргоса в «священную рощу». А потом приказывает илотам – не спартанцам, а илотам – поджечь рощу, обрекая все эти 6 тысяч воинов на мучительную смерть.

За это по возвращение в Спарту ему пришлось предстать перед судом. Обвинения были серьезными, а спартанские законы не щадили и царей. Клеомену грозило изгнание.

Его поступок был ужасен: другой греческий город, «священная роща», обман – прямое святотатство. Тем не менее, Клеомен уцелел, хотя тень его проступка осталась на нем.

Чтобы избежать изгнания, Клеомену нужно было устранить те силы внутри правительства, которые были против него. И прежде всего своего соперника – другого царя Спарты Демарата.

Для этого Клеомен подкупил дельфийского оракула, чтобы тот назвал Демарата незаконным царем. Демарат был немедленно смещен и отправлен в изгнание. Но Клеомен очень скоро был разоблачен и тоже оказался в изгнании.

Когда Клеомен в конце концов вернулся, он умер страшной смертью – от своей же руки. Наиболее ужасная версия его самоубийства такова: он разрезал себя на куски, начиная с ног, пока не достиг жизненно важных органов.

После Клеомена, которого потом стали звать Клеомен Безумный, царем стал Леонид – человек, при котором спартанцы впервые в своей истории оказались участниками античной войны эпических пропорций.

 

Битва при Марафоне

В начале 5 века до н.э. невидимая линия разделила греческие полисы на две отчетливые группы: спартанскую и афинскую. В то время, как Спарта пыталась придерживаться прежней, осторожной политики, Афины начали готовиться к возможной войне с Персией. Стало известно, что Дарий Iнамерен наказать афинян за то, что в 499 году они оказали поддержку мятежным ионийцам. Дарий не забывал об этом оскорблении. Греки говорили, что Дарий заставлял раба время от времени шептать ему на ухо: «О, царь! Не забывай про афинян!».

В августе 490 года до н.э. Дарий I снарядил флотилию с войсками, которым предстояло напасть на Афины. Персы приблизились к селению Марафон на юго-восточном побережье Аттики. Их армия оказалась намного больше и сильнее, чем предполагали афиняне.

Когда афиняне поняли, что персы рядом, что они вот-вот высадятся у Марафона, они послали в Спарту гонца. Отношения со Спартой у них были неоднозначные: то дружественные, то не очень. Но они понимали, что Спарта – великая военная держава.

Считается, что гонец преодолел за два дня более 200 километров. Но спартанцы заявили, что отправка войск помешает проведению священного религиозного праздника в честь Аполлона. Спарта пообещала послать подкрепление, когда празднество закончится – через 10 дней.

Афинянам приходится поднимать свои войска. Им удается собрать около 9 тысяч пехотинцев. Им предстоит встретиться в бою с персами, которые превосходят их численно в два, если не в три раза.

Несколько дней афиняне и персы под жарким августовским Солнцем издалека разглядывали друг друга. Наконец, так и не дождавшись спартанских подкреплений, афинский полководец Мильтиад отдал приказ о внезапной атаке.

В битве при Марафоне персы разбиты наголову. Тяжеловооруженные афинские гоплиты оказываются не по зубам легковооруженным персидским пехотинцам. Происходит настоящая резня. Афиняне посылают гонца в Афины с вестью о своей победе.

Когда, наконец, появились 2 тысячи спартанских гоплитов, выяснилось, что после ошеломляющей победы Афин им не с кем сражаться. Когда спартанская армия добирается до Марафона, Афиняне с гордостью показывают им трупы врагов. Они справились с персами без них, слышать это спартанцам было не очень приятно.

 

Фермопильское сражение

Но персы были полны решимости отомстить. В 486 году до н.э. Дарий I выбрал в качестве преемника своего сына Ксеркса, который тщательно разработал новое вторжение в Грецию. На подготовку к нему должен был уйти не один год.

К 480 году до н.э. становится ясно, что за 4 года Ксерксу удалось собрать громадную силу, т.е. теперь греков ожидало вторжение не менее 250 тысяч персов.

Спарта, Афины и несколько других городов-государств занялись подготовкой контрнаступления. После долгих споров о стратегии пост командующего сухопутными и морскими силами был предложен спартанскому адмиралу Эврибиаду. Это был своего рода вызов, и Эврибиад его принял.

Во-первых, спартанцы были очень самонадеянными. Они рассуждали так: если уж эти афиняне смогли разбить персов при Марафоне, что же в таком случае сможем сделать мы?

Во-вторых, спартанцы могли бы сказать: я не боюсь персов, хотя их много, они не очень хороши в пехоте, зато мы в пехоте превзошли всех на свете.

К весне 480 года до н.э. все было определено. У персов для вторжению в Грецию имелось 46 формирований во главе с 30 генералами. Главнокомандующим был Ксеркс, известный и друзьям и врагам как Великий царь. Эта невероятная по масштабам армия насчитывала от 200 до 300 тысяч воинов.

Полчища Ксеркса ежедневно поглощали миллионы литров свежей воды, миллионы килограммов зерна, фуража, мяса.

В море приблизительно 750 боевых судов, называемых триремами, сопровождались несколькими сотнями судов снабжения. Огромный персидский флот действовал в тандеме с сухопутными силами. Это была военная машина беспрецедентной мощи, требовавшая в любой ситуации умелого управления.

Взаимодействие персидских сухопутных сил и персидского флота имело особое значение. В такого рода войнах это всегда важно. Армия должна была иметь тесную связь с флотом, поскольку флот гарантировал безопасность судов снабжения.

Грекам, привыкшим к сражениям, в которых участвует несколько тысяч человек, предстояло встретиться с поистине неиссякаемым потоком вражеских войск.

После долгих дебатов было решено занять позицию в Фермопилах – живописном месте, известном как «горячие врата» по причине расположенных неподалеку серных источников. Через Фермопилы лежал путь на юг.

В 480 году до н.э. проход Фермопил едва достигал 20 метров в ширину. Именно здесь громадный численный перевес Ксеркса мог потерять свое значение.

Вероятно, это был один из тех решающих моментов, когда люди понимали, что они должны выстоять, и что если они этого не сделают, персы не просто преодолеют этот проход, это приведет к тому, что моральный дух греков будет сломлен, и они проиграют войну.

Если греки смогут сдержать их в Фермопилах, персидская армия окажется в каком-то смысле обескураженной: этого «монстра» нужно было постоянно подкармливать победами.

Спартанцев возглавлял царь Леонид, который за свои 11 лет правления провел не одну кампанию. Но чтобы победить в этой войне, ему придется пойти на крайние жертвы.

Оракул в Дельфах сказал: «Или персидский царь покорит Спарту, или спартанский царь должен умереть». Леониду были известны эти слова оракула. Вероятно, он понимал, что если греки окажут персам в Фермопилах достойное сопротивление, это будет своего рода моментом истины, который наполняет сердце гордостью.

Леонид сам отобрал людей для этой, безусловно, самоубийственной миссии. Когда Леонид отправляет к Фермопилам, он берет с собой личную охрану из 300 человек.

Но на этот раз люди проходят специальный отбор. Причем, учитываются не только достоинства человека, важно, чтобы у каждого из них оставался дома сын.

Вероятно, спартанцы и Леонид не сомневались в том, что погибнут, и что именно к этому моменту они готовились всю жизнь. Вероятно, они понимали, насколько это важно психологически для остальной Греции: то, что им предстояло сделать, должно было поднять дух всей Греции. Умереть за свою страну для спартанца было наивысшей формой чести.

В августе 480 года до н.э. персидская громада заполнила опаленную Солнцем равнину. Это было впечатляющей демонстрацией силы и мощи. Персидская армия, ведомая царем Ксерксом, насчитывала по меньшей мере 200 тысяч человек. Греков же было чуть более 7 тысяч, включая 300 спартанских воинов-гоплитов.

Почему спартанцы ограничились столь малым числом? Ответ скрыт в спартанской психологии. Могли ли они послать большой войско? Они утверждали, что хотели, но из-за религиозного праздника им пришлось послать всего лишь авангард. Циники скажут, что они просто не хотели подвергать риску крупные силы, зная, что все равно проиграют. Им нужно было что-то эффектное: принесение в жертву 300 воинов было идеальным решением.

Спартанцы во главе с царем Леонидом были готовы стоять насмерть. Когда от Ксеркса прибыл посланник с требованием сложить оружие, Леонид ответил двумя словами: «Молон Лаве», «Приди и возьми».

Трудно представить больший контраст, чем между этими двумя армиями, двумя обществами: Ксеркс на троне, диктующий секретарям, и Леонид впереди своего отряда.

Миссия царя Леонида заключалась в том, чтобы задержать персов настолько, чтобы греческие генералы успели собрать свои войска у Коринфского перешейка. Им нужно было время на то, чтобы подготовить контрнаступление. Если бы персидская армия всей своей мощью свободно прокатилась на юг, то сначала пала бы Центральная Греция, потом Пелопоннес.

Все было задумано блестяще: создать в Фермопилах для этой громадной армии своего рода тупик. Когда греки прибыли в Фермопилы, они вновь возвели стену, которая была в проходе раньше. Суть заключалась в том, чтобы предельно сузить пространство. Персы не смогли бы ввести в бой все свои войска, потому что вынуждены были бы сражаться в крайне ограниченном пространстве – непосредственно перед стеной.

Тем временем, оракул в Дельфах посоветовал молиться ветрам, поскольку они окажутся для греков добрыми союзниками. Едва был получен этот совет, как разразился сильный шторм. Грозный персидский флот разбросало вдоль всего побережья, при этом приблизительно 200 судов пошли ко дну.

Ксеркс был взбешен этой неожиданной потерей и озадачен вызовом, брошенным его могущественной армии в Фермопилах. Великий царь посылает туда разведчика, чтобы получить представление о противнике. Он видит, что спартанцы и не думают о том, чтобы сдаться или предложить переговоры. Они спокойны, они приводят себя в порядок, причесываются, чистят оружие. Т.е. они не только не боятся предстоящего сражения, они с интересом ждут его. Всадник стоял там в изумлении и просто не мог поверить, что эта горстка людей намеревается защищать проход.

Демарата, изгнанного спартанского царя, сбежавшего в Персию десятью годами ранее, тут же вызывают к царю. Ксеркс хочет знать, насколько сильны эти люди. «Если мы приведем сюда одного из них, сможет ли он убить десятерых?». Демарат сказал ему: «Нет, по отдельности они не сильнее, чем кто-либо, вместе как плоченный отряд они огромная сила. Они будут до конца защищать этот проход, и ты поймешь, что их количество ничего не значит».

Суть сказанного Демаратом ясна: не стоит недооценивать спартанцев. Сражение у них в крови, это их жизнь.

Итак, расклад сил понятен. Греки и персы готовятся к бою. То, что скоро произойдет, решит будущее демократии. Решается судьба Западного мира.

Когда царь Леонид отправлялся в Фермопилы, понимая, конечно, что он погибнет, его жена Горго в момент прощания спросила: каковы будут его распоряжения? И он сказал: «Найди хорошего мужа и роди хороших сыновей». В этом суть спартанцев: они готовы умереть, для них смерть за Родину на поле боя – венец славы.

Мысли о чести и славе вселяют в спартанских солдат мужество и спокойствие. Их не страшит предстоящий бой с персидскими полчищами, о которых их предупредил лазутчик. Он сказал: «Персидских лучников так много, что их стрелы способны затмить Солнце». Тогда один спартанец сказал: «Отлично, значит мы будем сражаться в тени».

18 августа 480 года до н.э. через 4 дня после прибытия к «горячим вратам» Фермопил, обе стороны приготовились начать схватку. Огромный перевес в силе придавал персам уверенность, о какой может только мечтать любая армия. Но бронзовая спартанская фаланга выглядела неустрашимой и готовой к бою.

Боевой порядок состоит из 8 рядов, сражаются, в сущности, первые 2-3 ряда. У них очень длинные копья. Функция находящихся сзади – просто подталкивать тех, кто впереди. От сплоченности и энергии задних рядов в какой-то степени зависит решимость и отвага тех, кто сражается впереди.

Персы быстро поняли, что их гигантский численный перевес ничего им не дает. У персов не было возможности маневрировать, их всадники были просто лишними, так как они оказались в невероятно узком месте, и им приходится продираться сквозь бронзу и железо, они никогда этого не делали.

Персы гибнут один за другим. В этом узком проходе тяжелые доспехи греков, их длинные копья, большие щиты оказываются куда более действенными, чем легкая броня и короткие копья персов. Можно представить, каким ужасным было это зрелище: крики, треск ломающихся копий, падающие люди, которых потом топчут. Все это превращается в немыслимую резню.

Греческая фаланга оказалась поистине непреодолимой. К полудню поле боя напоминало картину ада. Весь проход был усеян трупами. В спартанцы выглядели такими же стойкими.

Спартанская фаланга на редкость пластична и подвижна. Она способна быстро реагировать на изменение ситуации, не теряя при этом своего единства. Это одно из качеств, которые делают спартанцев столь грозными в бою.

Ксеркс был полон решимости уничтожить спартанскую фалангу. Он приказал своим телохранителям, известным как Бессмертные, вступить в бой. Только на них доспехи были почти такими же тяжелыми, как у греков. И все же этого было недостаточно. Отборная гвардия царя была в замешательстве и смятении. В конце концов, она прервала схватку и отступила.

Менталитет гоплитов можно выразить одной фразой – ни шагу назад. Спартанцам всегда была присуща эта стойкость, твердость камня или стали.

С наступлением темноты Ксеркс вышел из боя. Его колосс был поставлен на колени, потери персов исчислялись тысячами. Потери греков были несравненно меньше.

Но Леонид, ходивший среди тел, понимал, что через какие-то несколько часов его людей может настигнуть та же судьба.

Утро 19 августа 480 года до н.э. было прохладным и ясным. Персидский царь Ксеркс, уязвленный огромными потерями в первый день в Фермопилах, предпринял вторую атаку на греков. На этом раз в бой пошли люди, отличавшиеся особой смелостью и мужеством. Он пообещал им щедрое вознаграждение в случае победы, но в случае бегства с поля боя их ждала казнь.

Такова тактика персидского царя, можно сказать, тактика бульдозера. Он рассчитывает, посылая новых и новых людей, в конце концов подавить сопротивление греков.

Но испытанные персидские воины вновь не смогли справиться с элитным отрядом спартанцев. Второй день сражения оказался еще одной крупномасштабной бойней. Груды тел убитых и раненых персов скапливались перед линией греческой обороны. Повсюду витал едкий запах смерти.

Греки несут потери, но потери персов поистине огромны, и происходящее может из деморализовать, если будет продолжаться до бесконечности.

С золотого трона на холме Ксеркс наблюдал за тем, как его войска несут тяжелые потери. Он был вынужден прервать и эту атаку.

Потери 50 к 1 для персидского царя вполне приемлемы, он их может просто не ощутить. Но если нести такие потери изо дня в день, это создаст для его армии тяжелейшую моральную проблему. Ему нужно одержать победу как-то иначе.

В этот решающий момент грек по имени Эфиальт за щедрую награду согласился предать своих соотечественников, проведя их по перевалу через гору Каллидром. В греческом языке имя Эфиальт превратилось в слово, обозначающее «кошмар».

Путь, указанный Эфиальтом, позволял персам обойти греков. Ксеркс надеялся, что эта тактика станет для греков роковой. Персидские Бессмертные всю ночь взбирались в гору, чтобы на рассвете оказаться по другую сторону. «Горячие врата» оказались для спартанцев смертельной ловушкой: по одну сторону – крутые скалы и океан, горы по другую, и персидские солдаты спереди и сзади.

В этот момент Леониду предстоит принять решение, и он приказывает основной массе греков в Фермопилах отступить. Спартанцы останутся здесь с ним, все до единого человека.

И начинается день третий, один из самых памятных дней в греческой истории. Изможденные, израненные, воины-спартанцы надели свои тяжелые доспехи в последний раз. Когда они готовились к смерти, царь Леонид произнес свои последние слова: «Теперь как следует позавтракайте, обедать нам придется в аду». Он решает не сдаваться, а драться до последнего человека.

Когда над холмами взошло Солнце, спартанцы и их немногие оставшиеся союзники, отбивали атаки с фронта и тыла. Они сражались все так же мужественно, с неистовым отчаянием бросаясь в самую гущу кровавой битвы.

Когда царь Леонид был смертельно ранен, спартанцам удалось отвоевать его тело и оттащить в сторону. Наконец, около полудня 20 августа 480 года до н.э. настают последние минуты героев-спартанцев.

Их оружие пришло в негодность, их щиты сломаны, их доспехи разбиты, и теперь они пускают в ход зубы, руки, кулаки против десятков тысяч персов, которые, наконец, их окружили, и чтобы не расходовать силы, осыпают их морем стрел.

К середине дня все было кончено, 300 спартанцев лежали мертвые вместе с несколькими сотнями союзников. Но потери персов были чудовищными: приблизительно 20 тысяч.

Наконец, одержав победу, Ксеркс занялся осмотром поля боя. Он нашел тело царя Леонида, и лишив его головы, выставил ее потом на шесте на всеобщее обозрение. Это была варварская мера, призванная доказать: спартанцы как бы то ни было – простые смертные. Но деморализованных персов трудно было в этом убедить. Они знали, что война только началась, и что их поджидают другие спартанцы.

После Фермопил персы страшатся спартанцев, они ощущаются в них нечто таинственное. Фермопилы – возможно, величайшее поражение в истории Греции, но в нем есть привкус победы. Оно позволило грекам мобилизовать силы в Аттике, подняло дух, родило чувство героизма, и оно вселило страх в персов, которые не думали, что их встретят такие люди.

Спустя много лет в Фермопилах был воздвигнут памятник в честь 300 спартанцев, которые в течение 3-х дней героически сдерживали натиск 200 тысяч персов.

Здесь на камне была высечена классически простая эпитафия: «Пойди скажи спартанцам, проходящий мимо незнакомец, что здесь лежим мы, покорные их законам». Надпись подчеркивает, что это нужно было сделать, несмотря ни на что, невзирая на личные чувства и мысли. Законы Спарты велели спартанцам быть там в это время.

В известном смысле это было нечто необходимое спартанцам. Им нужна была битва при Фермопилах, им нужно было доказать, что спартанские добродетели были чем-то непревзойденным. Пуст даже они потерпели поражение, в моральном плане они одержали победу, потому что умерли все до последнего.

Происшедшее в Фермопилах – пылающий факел в истории Западной цивилизации. После падения Алама одна из техасских газет заявила, что теперь у Фермопил есть параллель.

 

Битва при Саламине

Теперь, когда первая линия греческой обороны была прорвана, персы могли свободно двигаться по Аттике на юг, не щадя никого и ничего. Сжигались селения и урожай, уничтожались храмы и статуи богов. Запылал даже Акрополь.

Когда по Греции пронеслись слова «страна в огне», многие афиняне оказались на грани мятежа. Они не верили, что ситуация может измениться.

Однако, у греков появилась надежда в лице афинского полководца по имени Фемистокл. Этот выдающийся военачальник принимает решение эвакуироваться вглубь к острову Саламин и подготовиться к морскому сражению. Афиняне решили уйти со своей территории, не пытаясь встречаться с персами в безнадежном бою. Все надежды они возложили на свой флот.

Под покровом темноты греческий флот вошел в залив Сароникос в Эгейском море. Фемистокл был уверен с том, что это идеальное место для встречи в сражении с более сильным и подвижным персидским флотом. Он знал, что если они сумеют разгромить персидский флот, то они в сущности выиграют войну или по крайней мере будут близки к этому в силу зависимости персидской армии от флота.

Фемистокл разрабатывает блестящий тактический план, цель которого – вынудить царя Ксеркса принять роковое решение. Он посылает к персам раба со словами: «Фемистокл хочет быть твоим другом и вот что он советует: ты захватишь весь греческий флот, если нападешь сейчас». В письме, посланном с рабом, Фемистокл сообщал план отхода греков из залива под покровом темноты следующей ночью.

Ксеркс видит в этом великолепный шанс. Как бы то ни было, он уже имел дело с предателями: Эфиальт появился в Фермопилах в нужный момент, а теперь ему хочет помочь Фемистокл.

Убежденный в том, что греческий флот охвачен хаосом, Ксеркс решает немедленно нанести удар. Он направляет свой флот в очень узкое пространство вокруг Саламина – это именно то, на что рассчитывал Фемистокл. Он превосходно знал эти воды и расположил свой флот максимально выгодным способом. Он также знал, когда поднимется ветер и когда будет самый благоприятный момент для нападения.

Возможно, это было величайшее морское сражение в истории Западной цивилизации, хотя бы по численности судов.

Когда греческий флот возник из своего скалистого логова подобно гигантскому спруту, царь Ксеркс восседал на своем золотом троне на вершине близлежащей горы. Когда он понял, что произошло, петля уже успела затянуться. Преимущество персов – 400 трирем против 300 греческих – быстро сошло на нет.

Персидский флот оказался в ловушке, у него не было возможности для маневра. Морское сражение превращается в бои на судах. Часть персидского флота идет ко дну, т.е. все складывается для греков очень удачно. На греческих судах были гоплиты, они прыгали с корабля на корабль, устраивая там резню.

Возможно, это было уникальное морское сражение и по людским потерям: у побережья Аттики утонули приблизительно 60 тысяч персов, для них это была катастрофа и победа из побед для греков.

Вода была месивом из трупов и обломков судов. Персы лишились 200 трирем, греки – лишь 40. Ксеркс испытывал гнев и унижение. Итогом Саламинского сражения было то, что Ксерксу и основной части его армии пришлось покинуть Грецию. Он просто не мог держать в Греции большие силы без достаточного снабжения по морю, это было слишком рискованно.
(Также см. «Битва при Саламине» из статьи «Древняя Греция»)

 

Битва при Платеях

Но родственнику Ксеркса полководцу Мардонию было поручено продолжать войну в Греции. С армией в 30 тысяч человек Мардоний двинулся на север в Фессалию, где он рассчитывал получить припасы, которых его людям хватило бы на зиму.

Тем временем Афины и Спарта никак не могли прийти к согласию. Афиняне, взвалившие на себя бремя морских битв, рассчитывали на то, что знаменитые спартанские воины-гоплиты предпримут наступление на персов на суше. Мардоний, узнав о раздорах в лагере неприятеля, попытался этим воспользоваться.

Одного из вассалов Ксеркса, царя Македонии, посылают к афинянам и спартанцам с предложением: пусть они утихомирятся, и тогда Ксеркс будет к ним милостив.

Афиняне, рассчитывавшие заставить Спарту мобилизовать свою военную машину, отнеслись к предложенному с вниманием. В адрес спартанцев со стороны афинян прозвучало что-то вроде угрозы, а именно: если Спарта не будет защищать Аттику, не направится в Беотию, афиняне просто ретируются. Более того, афиняне намекнули на заключение союза с Персией.

И тогда уклончивые посланники Спарты решили, что эту политическую шахматную игру пора заканчивать: греки объединятся для одного решающего сражения с персами недалеко от города Платеи.

Все они должны были подчиняться одному командующему, и вот здесь претензии Спарты на главенство дали о себе знать. Спартанцами в то время правил не царь, а регент Павсаний.

К лету 479 года до н.э. численность персидских войск возросла до 50 тысяч. Спарта мобилизовала 5 тысяч своих лучших воинов, Афины – 8 тысяч. Потом Спарта вооружила еще и 35 тысяч илотов, пообещав им свободу за доблесть на поле боя.

Судя по всему, у Павсания были хорошие организационные способности и военное чутье, и возможно, дипломатический нюх. Он знал, как объединить эту огромную, раздираемую внутренними конфликтами разношерстную массу. Не исключено, что только спартанец мог в тот момент воодушевить греческие войска.

11 дней оба командующих выжидали на равнине у Платеев: Мардоний с конницей персов на севере, Павсаний с греческой пехотой на юге. Наконец, на рассвете персы нарушили затишье, бросившись в атаку.

Кавалерия персов была способна нанести серьезный урон греческим войскам. Греки были вынуждены перестроить боевой порядок. Хотя 5 тысяч спартанских гоплитов составляли лишь 10% союзных войск, дисциплина, тяжелые доспехи и длинные копья делали их грозной силой. Персы в их непрочных доспехах мало что могут сделать, пытаясь как-то противостоять разящим без промаха копьям.

Тажеловооруженные спартанцы превратили поле боя в реку крови, персов убивали как скот. Победой в битве при Платеях греки обязаны прежде всего Спарте. Это было сражение гоплитов, а у спартанцев была самая сильная армия гоплитов. Если Саламин был знаковой победой афинян, Платеи были знаковой победой спартанцев.

Конец наступил, когда персидский полководец Мардоний был убит. Его охрана разбежалась, а еще остававшиеся в живых персидские воины были готовы последовать их примеру.

Потери греков были минимальны – около тысячи. Пятидесятитысячная персидская армия потерпела сокрушительное поражение. В сущности, она уже не представляла угрозы. Мечтам царя Ксеркса о покорении Запада был навсегда положен конец.

Далее: Расцвет и падение Спарты. Пелопоннесская война.


 

Комментарии:

Наверх